Вхід для користувачів
 


  • 31 березня 2011 1000-літня Софія Київська у складі Національного заповідника 1000-літня Софія Київська у складі Національного заповідника

    У кого, здавалося б, виникне сумнів у тому, що Софія Київська, створена у першій половині ХІ ст., є пам'яткою 1000-річної давнини? Інша річ, що існує істотний нюанс у такому датуванні, що полягає в проблемі: коли ж точно засновано і побудовано Софію? Адже одні літописи датують заснування Софії 1017, інші – 1037 р. Ця хронологічна розбіжність у літописних записах спричинила майже 200-річну наукову дискусію, яка, втім, ніколи не «виводила» створення Софії за межі княжіння Ярослава. Це й зрозуміло, адже вчені передусім керувалися «канонічними» свідченнями літописів про створення Софії Ярославом. Але  якщо «спитати» у самої Софії, коли і ким вона заснована, можно отримати дещо іншу відповідь. Багаторічне комплексне  вивчення історії, архітектури, монументального живопису і написів-графіті собору дозволило висунути і обгрунтувати концепцію закладення Софії в 1011 р. за князя Володимира Великого, а завершення собору в 1018 р. за його сина Ярослава Мудрого.  


  • 27 березня 2011 Н.А. ГРИГОРЬЕВ – АТАМАН ПОВСТАНЦЕВ ХЕРСОНЩИНЫ Н.А. ГРИГОРЬЕВ – АТАМАН ПОВСТАНЦЕВ ХЕРСОНЩИНЫ

    Атаман Н.А. Григорьев – одна из самых одиозных личностей в истории Гражданской войны. Как в советской, так и в современной историографии за ним закрепилась слава авантюриста, беспринципного человека, готового поддерживать любую власть, лишь бы сохранить свое верховное положение на Херсонщине. Даже украинские историки отказываются признать в Григорьеве борца за свободу украинского народа. 


  • 26 березня 2011 Українсько-французький митець Петро Дмітрієнко (1925-1974) Українсько-французький митець Петро Дмітрієнко (1925-1974)

    Петро Дмітрієнко митець носитель щонайменше двох культур : перш за все, очевидно, французької, оскільки від народження у Парижі у 1925 році та до передчасної смерті у 1974 році, його становлення, артистичний та родинний світи тісно пов’язані з Францією у всіх її вимірах. Але одночасно, російської, яка була філігранно присутня протягом всього життя Петра Семеновича Дмітрієнко, і яка, через уявний, вимріяний, світ Росії (на чию землю він ніколи не ступав), не в останню чергу через паралельно здобуту освіту у російській школі в Аньєр (з якої вийшов, також Робер Осейн), через російську мову (якою він розмовлятиме у Сполучених Штатах з Ротко, який володів нею у свою чергу недостатньо), а головно через потужний вплив російської літератури та думки, сформувала його сприйняття світу.  


  • 24 березня 2011 ИГОРЬ ПОСТУПАЛЬСКИЙ (1907-1989) ИЗ УКРАИНСКОЙ ПОЭЗИИ ИГОРЬ ПОСТУПАЛЬСКИЙ (1907-1989) ИЗ УКРАИНСКОЙ ПОЭЗИИ

    Игорь Стефанович Поступальский начал печататься около 1925 года, позже публиковал стихи и статьи в литературно-художественных сборниках «Красной панорамы», выходивших в Ленинграде в 1928–1929 годах, в журнале «Резец» и других подобных ленинградских изданиях, (в те времена Поступальским жил именно там). Сборника оригинальных русских стихотворений так и не выпустил, хотя в различных архивах встречается его «самиздат» двадцатых годов – по меньшей мере первый и второй сборники выявлены. Много переводил украинских неоклассиков (во втором сборнике последний раздел из таких переводов и составлен). Помимо поэзии, известен как один из учеников К. Э. Циолковского. Поступальского считали скорее литературоведом, чем поэтом, хотя переводил он много и хорошо, – помещаемый ниже перевод из Рембо, в частности, появился в журнале «Красное студенчество» в 1931 году, в 1936 году эпизодически напечатался в книге Поля Валери «Избранное».

    В тридцатые публиковался в основном как переводчик с украинского, за что и поплатился: арестованный в ночь с 26 на 27 октября 1936 года (вместе с Владимиром Нарбутом) по делу «об украинском националистическом центре в Москве» он оказался в одном лагере с Осипом Мандельштамом. Семен Липкин пишет в воспоминаниях, что всю «группу» (В. Нарбута, П. Зенкевича, П. Шлеймана-Карабана, Б. Навроцого и самого Поступальского, которому приписывалась инициатива создания «группы») «посадили по доносу Бориса Турганова, тоже переводчика с украинского, между прочим, одного из персонажей знаменитой “Иванькиады” Войновича». [Правда, дочь Павла Зенкевича, Евгения Павловна, сообщает, что донос на всех написал «“литературный деятель” Валерий Тарсис» (1906-1983), герой скандальной высылки из СССР в 1966 году; есть данные, что имели место оба доноса.

    Поступальский побывал в лагере и ссылке, на пересылке «Вторая речка» под Владивостоком встречался с Осипом Мандельштамом (1938), с которым был знаком с начала тридцатых. После войны Поступальский все же оказался на свободе. Он активно включился в литературную деятельность; выпустил авторские книги переводов из Джозуэ Кардуччи (1950) и Леконта де Лиля (1960). Одна лишь издательская документация по изданию последней книги простирается с 1935 года по 1960 (лагерные годы во времена «оттепели» старались считать «эпизодом, замедлившим продвижение книги»); в папке мы находим отзывы, рецензии, редакционные заключения и следы творческой работы над книгой – Г. Шенгели, О. Румера, В. Нейштадта, Д. Бродского, Н. Балашова и десятков других людей, неизменно ценивших работу Поступальского очень высоко. Под его редакцией и часто в его переводе издавались не одни только украинцы (работу «для денег», которых у этого бессребреника отродясь не водилось, лучше не вспоминать): он подготовил к печати в «Литературных памятниках» издания Бодлера (1970), Эредиа (1973) и Рембо (1982), труды над Верленом и «полным Леконтом де Лилем», к которой он привлек не только С. В. Петрова и Вс. Рождественского, но куда меньше тогда известных М. Касаткина и М. Квятковскую, оборвала смерть. Правда, переводам Поступальского катастрофически не везло еще и в другом отношении: они регулярно подписывались в печати другими фамилиями: например, так случилось с переложениями из Максима Рыльского: впервые были они опубликованы в издании: «Альманах современной украинской литературы». Ред. И. С. Поступальский. – Л., 1930. В этом же издании – стихи М. Зерова в переводах Б. Лившица (а по «самиздатским» сборникам Поступальский известен нам еще и переводами из Павла Филипповича и Миколы Зерова – некоторые помещаем ниже). Иначе говоря, запрета на имя Зерова в 1930 году еще не было – но в 1990 году, в Киеве, в двухтомнике Зерова, эти переводы у Поступальского отняты и приписаны знаменитому неоклассику (без малейшей ссылки на первоиздание). Случалось, что переводы Поступальского из Горация (два всего, но ляп всегда ляп) подписывались именем Осипа Румера («Орел, хранитель молнии блещущей…» и «Хотел воспеть я брань и крушение…»).Близко знавшие его люди отзывались о нем как о чистейшем и образованнейшем человеке, и этому есть подтверждения среди документов: в РГАЛИ хранится, к примеру, письмо в защиту Георгия Шенгели, направленное им в редакцию «Нового мира», когда Иван Кашкин со своими ученицами затеяли травлю поэта. Помимо прочего, надо отметить, что Поступальский был билингвом – он писал стихи по-польски, в Польше его стихотворения изданы отдельной книгой “Wiersze” (1966).

    Спецсообщение секретно-политического отдела ГУГБ НКВД СССР

    об антисоветской группе писателей Поступальского И.С., Карабана (Шлеймана) П.С. и Нарбута В.И.  1)

    23.06.1936

    1. Поступальский Игорь Стефанович, 29 лет, беспартийный, поэт и переводчик украинской литературы (Садово-Самотечная, д. 4, кв. 7).

    2. Карабан (Шлейман) Павел Соломонович, 45 лет, беспартийный, литератор и переводчик с украинского языка. До 1934 г. жил на Украине, был связан с рядом видных украинских писателей, впоследствии репрессированных. После приезда в Москву работает переводчиком в Госиздате (Хавский пер., д. 15, кв. 2).

    3. Нарбут Вл[адимир] Ив[анович], поэт, бывш[ий] член ВКП(б), исключен из партии в 1931 г. за предательское поведение во время ареста его деникинской контрразведкой в 1919 г., бывш[ий] зав[едующий] издательством «Земля и фабрика», бывш[ий] зав[едующий] отделом печати ЦК ВКП(б). Чл[ен] Союза сов[етских] писателей (Курсовой пер., д. 15).

    Инициатива создания группы принадлежит Поступальскому, который в начале августа 1935 г. предложил Карабану, поэту Турганову, работающему преимущественно как переводчик, <...>2 организовать независимую от Союза советских писателей литературную группу близких по духу писателей.

    Несколько позже к группе примкнул В.Нарбут, быстро занявший ведущее положение в группе.

    На собрании от 23.Х.35 г. группа, по предложению Карабана, была названа «Объединение стариков».

    На систематически организуемых сборищах группы в антисоветском духе обсуждаются общеполитические и общественно-литературные вопросы, причем инициатива обсуждения этих вопросов, как правило, принадлежит Поступальскому и Нарбуту.

    Для характеристики установок группы ниже приводятся наиболее характерные высказывания членов группы на собраниях последней.

    1. Поступальский:

    «Надо создать небольшое общество, состоящее не только из москвичей, но и из писателей нац[иональных] республик. В задачу этого общества должно входить чтение и обсуждение произведений, которые сейчас пишутся, но не могут быть напечатаны, для того, чтобы эти произведения легли в сознание хотя бы немногих людей, иначе исчезнет традиция большой литературы» (9.VIII.1935 г.).

    «История все разберет. Наши биографы раскопают все стихи, которые сейчас не печатают, как мы сейчас раскапываем жертвы царской цензуры. Я в этом не сомневаюсь. Настоящие вещи не исчезнут. А пузыри, хотя бы и красные, всегда лопаются» (на собрании 23.Х.35 г.).

    «По существу, конечно, мы живем позорно, пробавляясь переводами, но будущее поколение простит нам этот позор. Ведь тогда все будут знать, что мы не по своей воле молчали. Я даже статьи и то бросил писать потому, что нельзя высказать ни одной настоящей мысли» (собран[ие] 18.I.36 г.).

    «Сейчас все-таки происходит сдвиг в сознании людей. Я думаю, что новая культура – это по существу старая. Все больше и больше читают классиков колхозники и рабочие. И я еще не знаю, что будет, когда страна заживет прилично. Молодежь наша идет не тем путем, что шли старики. Они живут интересно и своеобразно. Сейчас всему этому дается ложная окраска. А по существу я вижу в будущем такой расцвет индивидуализма, какого не было с начала века. Литература возникнет тогда, когда будут писать об этом индивидуализме. Образ большевика никогда не будет дан. Большевики с каждым годом вырождаются. Часть превращается в чиновников, часть в сановников, часть в типичных буржуа. Я могу себе еще представить большевика до НЭПа или во время коллективизации. А сейчас уже трудно встретить. Даже физический облик большевика исчезает. Брюшко, осанка делаются буржуазными. Щербаков и Кирпотин – эти ленивые и равнодушные люди – типичны. Ведь это позор, когда русской литературой, которой все-таки руководили Белинский и Некрасов, руководят такие куклы» (собр[ание] от 7.V.36 г.).

    «Все дело в том, что литературой управляют фельдфебели, – и в Союзе писателей, и в издательствах сидят эти фельдфебели и душат.

    Вот самоубийство Дементьева. Теперь заявляют, что он больной. А как он жил? Под Дементьевым ходит еще сто человек, потенциально готовых к самоубийству. И какое это самоубийство? Это самое настоящее убийство. Союз – это отвратительная канцелярия бездушных людей, где заботятся о верхушке в десять человек, а молодежь гибнет» (на собрании от 1.XI.35 г.).

    «Надо быть осторожным. Вот молодого парня Шевцова посадили. Людей побольше не тронешь, так уже за детвору берутся.

    А главное, никто не хочет знать, что этими мерами нельзя оздоровить литературу. Мне руководство литературой напоминает казарму. Унтер-офицеры и вахмистры следят за порядком. Все же настоящие люди уходят в нору.

    Получилось интересное положение: поэты кормятся переводами, прозаики – очерками и командировками, критики – казенным пайком, разными горьковскими кормушками, а писать некому. Вахмистры все могут сделать, но нагайками не выбьешь „Войны и мира“» (на собрании 2.V.36 г.).

    «Руководство нам говорит: покажи необычайность жизни, большевиков, то-се. А что же может сделать талантливый человек, если не получается ничего необычайного? У нас только и было необычайного, что гражданская война; на ней вырос[ли] Бабель, Фадеев, Шолохов, а теперь нет дрожжей, на которых расти можно было бы. Олеша же вырос тем, что тосковал и завидовал необычайности, показав одновременно, что никакой необычайности нет, что это мыльный пузырь, сильно раздутый, [что это] пошлость, – и воплотил ее в образе большевика. Ведь наша необычайная действительность – это миф. Сто семьдесят миллионов человек работают, работают довольно неважно, их называют ударниками, стахановцами, платят гроши, – и все удивляются. Если сравнить с Германией или Америкой – мы работаем плохо, без энтузиазма. Как же могут писатели передать энтузиазм, которого фактически нет. Все кричат: „большевик, образ большевика дайте“. А скажите, товарищи, положив руку на сердце, кто видел из вас настоящего большевика? Ну, хотя бы в нашей области, писателя, издателя, редактора видели вы?

    Наш народ еще не оформил своего народного сознания, это будет не раньше, чем через десять лет, когда народ забудет голодные дни, если не будет войны. Тогда можно будет говорить о литературе. А сейчас литература – это запретное занятие; мы делаем вид, что мы всамделишные литераторы, а наверху делают вид, что нами руководят» (собран[ие] 7.V.36 г.).

    3. Карабан:

    «Русская литература сейчас, как стреноженный конь, плетется, топчется на месте, а когда-то была самой лучшей в мире. Интересно, что и коммунисты, для которых теперешнее положение ограничено3, тоже пишут плохо. По-видимому, они ходят в путах. Вот от нас требуют религиозной веры и карают за малейшее сомнение, но разве интеллигентный, мыслящий человек может верить без оглядки, как неграмотный мужик» (собр[ание] 7.I.36 г.).

    «Сегодня мне говорил Олеша, что трудности заключаются в том, что невозможно воспевать в радужных тонах нищету, – и в этом именно и есть трагедия.

    Мы ужасные нищие, это мучает всех честных людей, поэтому и у нас пустили в литературу столько бездарных барахольщиков. Ведь настоящие честные писатели особенно ценных вещей не напишут, и, если они совсем не молчат, как Бабель, Олеша, Сейфуллина, то это потому, что им важно писать что-то, чтобы влезть в обойму и чтобы потом можно было бы молчать. Иные же остаются за бортом» (собрание от 14.XII.35 г.).

    После первых <...> совещаний членами группы была установлена связь с украинскими писателями Бажаном, Рыльским, Панчем, Копыленко, Семенко и др[угими] и армянским националистически настроенным писателем Егише Чаренцом. Впоследствии связи с писателями нац[иональных] республик расширились и укрепились. Из московских поэтов в группу был вовлечен П. Зенкевич.

    Поступальский и Турганов в настоящее время почти монопольно переводят украинцев Бажана, Рыльского, Панча на русский язык и продвигают их издание.

    Со своей стороны Бажан близко связан с рядом националистических поэтов Грузии и лето прошлого года провел в Грузии, работая над переводами грузинских поэтов на украинский язык.

    Встречи между членами группы Поступальским, Карабаном и Тургановым, с одной стороны, и с украинскими писателями, с другой, происходили как во время поездки первых на Украину летом 1935 г., так и впоследствии при приездах украинских писателей в Москву.

    23.I.36 г. состоялась встреча членов группы Поступальского, Карабана и Турганова с украинскими писателями Копыленко, Панчем и Первомайским, во время которой обсуждалось положение в литературе и в Союзе сов[етских] писателей. При этом Копыленко и Панч тенденциозно освещали положение литературы на Украине и в своих оценках высказывали взгляды и настроения, совпадающие с взглядами членов группы.

    На собрании группы, состоявшемся 1 мая на квартире вдовы Багрицкого, кроме москвичей Поступальского, Нарбута и Турганова присутствовали украинские поэты М.Бажан, Семенко (б[ывший] вождь украинских футуристов) и грузинский писатель Лордкипанидзе.

    На этом собрании Поступальский вновь поставил вопрос о необходимости создания особой организации писателей в противовес Союзу советских писателей. Поступапьский заявил: «Интересно, что во всех республиках товарищи думают одинаково. Хорошо было бы сделать союз настоящих людей. Чаренц мне говорил, что если бы создать опять общество любителей словесности, – а ведь это идея, – там были бы только настоящие люди. Безыменские и Жаровы туда бы не могли попасть.

    Собрали бы по республикам человек сто писателей без кавычек. Вот это бы был союз. Вот мы ведь фактически связаны человек десять, почему бы не распространить это дело. Работаем вместе, боремся с халтурой, надо крепче связаться, устроить народный фронт против литературы, не имеющей право на существование».

    Отвечая Поступальскому, Бажан сказал: «такой фронт уже существует», а Семенко заявил: «я не знал, что в Москве так здорово борются за новые идеи, это очень интересно. Надо нам на местах тоже взяться покрепче».

    На следующем собрании 7.V.36 г. Карабан сообщил членам группы, что он договорился с Семенко, чтобы тот подробней потолковал с некоторыми украинцами о «Союзе старейших», как он назвал будущую организацию.

    На этом же собрании Нарбут сообщил, что он говорил по поводу группы с Борисом Корниловым и рекомендовал остальным членам группы принять его, подчеркивая при этом, что Корнилов, как «интересный, смелый, при том не кающийся каждый раз человек, может всегда пригодиться».

    В самое последнее время активность этой группы значительно повысилась.

    Сборища группы стали проходить чаще (9.V, 24.V, 28.V, 17.VI, 22.VI), и вопросы дальнейшего расширения и организационного оформления группы стали предметом постоянных обсуждений на указанных сборищах.

    На собрании группы 24 мая украинский поэт Бажан говорил на тему о национализме и высказал мысль, что национальные стремления всегда ведут к политической борьбе за самостоятельность: «Вот я сейчас был в Сибири и Ойротии. Там интереснейшие явления. Ойроты – народ, насчитывающий всего 80 000 человек и, казалось бы, не имеющий никакой перспективы в будущем, живет серьезнейшей политической жизнью. Оказывается, они стремятся отделиться и быть самостоятельным государством. Там сейчас раскрыли подпольную организацию, в которой замешана вся местная интеллигенция – поэты, писатели, художники и политические работники. Многие из них члены партии, и это не помешало им.

    Украинские дела с изъятием тысяч людей у нас еще крепко в памяти. Что все это означает? Каждый народ и народность желают быть самостоятельными, иметь своего правителя. Это заложено в сознании людей, любящих свое отечество. Попробуйте предложить немцам, чтобы они стали нашими подданными, и за это каждый получит любые блага, – не согласятся, даже безработные не захотят. Это надо помнить. У нас за это людей расстреливали, а ведь это единственный выход».

    И.Поступальский на этом же собрании говорил, что новая конституция, возможно, облегчит дальнейший рост их группы: «Не забывайте, что будет новая конституция, и тогда можно будет и организационно распространять свое влияние. Не буду сейчас говорить, но у нас есть еще активные люди, которые могут бороться, но надо только найти их и объединить их усилия».

    28 мая в группу был вовлечен новый участник литератор Грифцов, причем на этом собрании И.Поступальский высказал твердую уверенность, что к концу года группа будет прочно организована: «Я думаю, что к январю у нас будет налажена группа людей, и тогда мы сможем чувствовать почву под ногами».

    На сборище группы 17 июня И.Поступальский выступил в резко антисоветском духе по вопросу о новой конституции и вновь говорил о необходимости немедленно приступить к расширению связей группы: «В конституции много слов, которые в жизни ничего не дадут. Все эти свободы липовые, и все это скоро будет ясно всему народу. Я даже стишок сочинил:

    „При новой конституции
    Не будет проституции,
    Сама ведь конституция
    Сплошная проституция“.

    Но все же сейчас можно будет попытаться что-то высказать, а когда мы выступим, к нам сразу придет много людей. Нашей задачей должно стать создание небольшого союза в масштабе Москвы, Ленинграда, Киева, Харькова, Тифлиса. Этого будет достаточно. Если там будет человек сорок, то влияние у нас будет огромное. И срок – не позднее января – февраля 1937 года. Лето мы используем все для этой же цели».           

    Нач[альник] 6-го отделения СПО ГУГБ НКВД

    капитан государств[енной] безопасности Стромин

    ЦА ФСБ РФ. Ф. 3. Оп. 3. Д. 121. Л. 61–69. Подлинник. Машинопись.

    Примечания

    1) На спецсообщении имеется резолюция: «Разослать т[т]. Ягода, Агранову, Прокофьеву. Нач[альник] секр[етно]-полит[ического] отдела Г.Молчанов».

    2) Здесь и далее данным знаком обозначены изъятия с упоминанием источника информации (псевдоним осведомителя и т.п.), сделанные при рассекречивании документа.

    Здесь перепечатывается с сайта http://www.alexanderyakovlev.org/

     

    На фото: Игорь Поступальский, 1935
     


  • 24 березня 2011 Михаил Веллер. Легенда о стажере 1Михаил Веллер. Легенда о стажере

    Михаил Веллер (1948) - писатель. Родился в Каменец-Подольском. Окончил отделение русской филологии ЛГУ. Сменил несколько десятков профессий, исколесив весь СССР. Михаил Веллер - автор философского романа "Самовар", бестселлера "Легенды Невского проспекта", многих сборников рассказов. Публикуется в "Знамени", "Дружбе народов", "Литературной газете", "Московских новостях", "Огоньке" и др. Читал лекции по современной русской прозе в университетах Италии, Швеции, Дании, Израиля. Книги Веллера переведены на многие языки. Живет с семьей в Таллине. Увлекается изобретением сюжетов с пистолетной стрельбой. Ведет программу "У микрофона Михаил Веллер" на Радио России. Знаменит своими непредсказуемыми рассказами, собранными в циклы "Хочу быть дворником", "Легенды Невского проспекта" и т.д.     


  • 23 березня 2011 Николай Сванидзе: Прокуроры и протоколы

     

    Одна из самых популярных провокационных фальшивок, отметившая не так давно свой столетний юбилей — так называемые «Протоколы сионских мудрецов», — переживает вторую молодость. Прокуратура Северного административного округа г. Москвы, получив запрос от движения «За права человека» и члена Общественной палаты Аллы Гербер, посоветовалась с экспертами-социопсихологами и авторитетно ответила: «Не беспокойтесь, товарищи! «Протоколы» имеют «критическую историко-просветительскую и политико-просветительскую направленность», а информация, побуждающая к действиям против других национальностей, в книге отсутствует. 

  • 22 березня 2011 Эдуард Лимонов. СТИХИ Эдуард Лимонов. СТИХИ
    Опубликовано в журнале: «Зеркало» 2010, №35, 36  
     

    Эдуард Вениаминович Лимонов (настоящая фамилия - Савенко) родился 22 февраля 1943 года в Дзержинске, детство и юность провел в Харькове. В конце 1950-х годов начал писать стихи. В 1967 году переехал в Москву и получил известность среди представителей литературного андеграунда. В 1974 году эмигрировал из СССР.

    До возвращения в Россию (в 1991 году) жил в Нью-Йорке и Париже, в 1987 году получил французское гражданство. В 1976 году написал и издал свой первый роман "Это я - Эдичка", принесший писателю скандальную известность. В эмиграции вышли также сборник стихов "Русское" (1979), романы "История его слуги", "Дневник неудачника" (1982), "Подросток Савенко" (1983), "Молодой негодяй" (1986), "Палач" (1986), сборник рассказов на французском "Обыкновенные инциденты" (1987), "У нас была великая эпоха" (1988).

    В 1992 году получил российское гражданство, примкнул к радикальной правой оппозиции, участвовал в военных действиях на территории бывшей Югославии. Недолгое время находился в рядах ЛДПР. В 1993 году приступил к созданию собственной Национал-большевистской партии. Позже пытался сотрудничать с "Трудовой Россией", Союзом офицеров и КПРФ, а в середине 2000-х годов - даже с "Яблоком", Социал-демократической партией Михаила Горбачева и Ириной Хакамадой. Неоднократно участвовал в выборах в Государственную думу, но ни разу не получал достаточной поддержки избирателей.

    За свою публицистику откровенно националистического толка и политическую деятельность лидер НБП неоднократно привлекался судом к ответственности. В частности, в 1996 году против него было возбуждено уголовное дело по статье "разжигание межнациональной розни". В 2001 году Лимонову и еще нескольким национал-большевикам были предъявлены обвинения в незаконном приобретении и хранении огнестрельного оружия, попытке создать незаконные вооруженные формирования, терроризме и призывах к свержению конституционного строя. Часть обвинений была снята, но весной 2003 года Лимонов был осужден и приговорен к четырем годам лишения свободы. В июне того же года был условно-досрочно освобожден из-под стражи. Со своей деятельностью в рамках НБП Лимонов связывает как многочисленные нападения на активистов партии, так и на себя лично (самое громкое - избиение нацболов у штаба КПРФ в августе 2005 года).

    В июле 2006 года Лимонов стал одним из участников оппозиционного форума "Другая Россия", позднее вошел в состав политсовета движения "Другая Россия". В 2006-2007 годах выступал в числе организаторов серии акций, получивших название "Марш несогласных" в Москве и Санкт-Петербурге, в некоторых принимал участие лично. После очередного приостановления деятельности НБП в марте 2007 года заявил, что такое решение властей продиктовано боязнью "Маршей".

    В апреле 2007 года Лимонов принял участие в "Марше несогласных" в Петербурге, был задержан и предстал перед судом. Ему были предъявлены обвинения в организации несанкционированного шествия. СМИ сообщили, что судебное заседание по делу перенесено на 26 апреля 2007 года, а до этого времени писатель будет находиться на свободе. После переговоров адвоката Лимонова и мирового судьи было принято решение о том, что судить писателя будут по месту жительства (дата судебного заседания не была назначена).

    В мае 2008 года Лимонов как один из лидеров "Другой России" был избран президиум оппозиционного парламента - Национальной ассамблеи.

    В июле 2010 года было объявлено о создании новой оппозиционной партии "Другая Россия". Она была создана по инициативе Лимонова на базе одноименной коалиции, к тому времени фактически прекратившей свое существование. Однако партия не была зарегистрирована Минюстом на том основании, что устав новой организации вступал в противоречие с федеральным законом.

    В СССР Лимонов начал печататься с 1989 года ("У нас была великая эпоха"), также в советское время вышло первое издание романа "Это я - Эдичка" (1990). В 1994 году были изданы произведения, написанные Лимоновым ранее - "Коньяк Наполеон", "Убийство часового", сборник публицистических статей "Исчезновение варваров" и "Лимонов против Жириновского". В 1990-е годы начали выходить собрания сочинений Лимонова. В 2000-х годах были изданы "Книга мертвых", "В плену у мертвецов", "Книга воды", "Моя политическая биография", "Охота на Быкова", "Торжество метафизики" и "Такой президент нам не нужен: Лимонов против Путина".  


  • 21 березня 2011 Вениамин СПИВАК: О братьях-раввинах Вайсблатах и «Вечном календаре» Вениамин СПИВАК: О братьях-раввинах Вайсблатах и «Вечном календаре»

    Мой дед –Мордехай-Дов Вайсблат умер в 1930 году, когда мне исполнилось девять лет.

    Видел же я его в последний раз  в восьмилетнем возрасте. Мама, бывало, возила нас с сестрой к деду в Житомир каждое лето на пару недель, и, несмотря, на малолетство, я хорошо его запомнил. Дед  был в Житомире раввином, и, как я совсем недавно узнал, был в ту пору уже Главным раввином. 


  • 20 березня 2011 Протекторат - 70 лет назад нацистская Германия оккупировала чешские земли

     

    15 марта относится к числу черных дат в истории Чехии. В этот день в 1939 году войска нацистской Германии по приказу Адольфа Гитлера оккупировали чешские земли. Так было уничтожено то, что еще оставалось от Чехословакии после Мюнхенских соглашений, заключенных в сентябре 1938 года, в результате которых Чехословацкая республика потеряла значительную часть своей территории и оказалась беззащитной перед лицом нацистской агрессии. 

  • 18 березня 2011 Про Любомира Дмитерка (до 100-річчя) Про Любомира Дмитерка (до 100-річчя)

    Сергій Грабар

    Поет завжди залишається поетом. Йому не можуть завадити війна, світові катаклізми, раптові революції та зміни режимів. Поет відчуває серцем. Він живе  одночасно в суспільстві і поза ним. Поет живе почуттями. 


 


RSS 2.0 contacts home