Наконец окончательно и несомненно определено точное место рождения выдающейся художницы Сони Делоне – кавалера Ордена Почётного легиона, первой женщины, персональная выставка работ которой состоялась в Лувре. Сара Штерн, ставшая затем Соней Терк, а в замужестве Делоне, родилась в Одессе 1 (14) ноября 1885 года. 

Продолжение. Начало см.: Александр ПАВЛОВ: Две ипостаси «киевского киевлянина»

АЕЖ начинает публиковать фрагменты романа киевского художника и литератора Александра Павлова "Снег на болоте". 

На прохання ініціаторів перейменування київської  вулиці Боженка на вулицю Малевича (проф. Дмитро Горбачов, президент АЄЖ-Україна Артур Рудзицький, академік Іван Дзюба, академік Мирослав Попович та ін.), директор Польського Інституту пан Ярослав Годун написав листа на ім’я Секретаря  Київради пані Г.Гереги, з підтримкою ініціативи перейменувати вулиці Боженка на вулицю Казимира Малевича: саме на цій вулиці й народився 1879 року найвідоміший у всьому світі  киянин-митець. 

Публікуємо цього листа: 

 Інтерес до українського мистецтва зростає у світі, бо чимало видатних культурних явищ закорінено вУкраїні. Скажімо, польське монументальне малярство доби Ягеллонів чи російське бароко, чи американський експресіонізм, а чи кубофутуризм, супрематизм і конструктивізм.

Тому ми починаємо друкувати нариси, присвячені вершинним майстрам живопису України. Публікація буде складатися з 20 нарисів – від Алімпія Печерського (ХІ-ХІІ ст.) до Малевича (ХІХ-ХХ ст..). Вона має на меті спростувати поширене уявлення про нібито провінційність українського малярства, що побутує через брак науково-популярних видань.

Через 130-річний ювілей Давида Бурлюка починаємо публікацію з нього.

«Ніхто не вчив мене малювати. Це прийшло само. Народилася й провела молодість серед розкішної природи, неторкнутої потворністю міста. Пахучі зелені луки, лани, ліс, ріка в тумані, блакить неба – ось моя школа малярства.

Варька родилась такой крошечной, чисто укладывалась в коробку из-под обуви. В одной из двух комнатушек, куда её принесли из железнодорожного родильного дома, была теснота, - едва размещались бельевой шкаф, детская кроватка, ложе родителей, где можно было спать лишь в обнимку.  

Беседа Николая Митрохина с Вячеславом Александровичем Михайловым

Советское общество не было однородным. Оно состояло из различных “закрытых сообществ”, некоторые из которых попали под идеологическое влияние московского партийно-пропагандистского аппарата существенно позже, чем другие. В целом, часть “послесталинского общества”, образованная и “читающая” среда крупных городов, в основном не понимала всей глубины пропасти, существовавшей между населением территорий, попавших под контроль советской власти и коммунистической идеологии в 1918–1923 годах, и тех, что вошли в состав СССР в результате оккупации в 1939–1945-м. Зато эта разница остро ощущалась на местах: в Западной Украине, Западной Белоруссии, Молдавии, республиках Прибалтики.

Бывший дом наш на Пушкинской 39 представлял собой обгоревший, изу­родованный остов жизнесобирательного некогда организма. Рядом высились скульптурные руины — памятники былого великолепия. Кое-где сохранились и пригодные для проживания дома. На углу Караваевской, в нескольких ми­нутах ходу от нашего нового жилища, сохранился ресторан «Спорт». Этот двухэтажный дом представлял в плане букву «Г» — вытянутую и скошенную. На первом этаже располагались обеденные залы, а на втором — жилое помещение с единственным балконом, простиравшимся над входом. На пло­щадке перед дверью вечно курили посетители, прицепляясь пьяными взглядами к прохожим.